Пятница, 14.12.2018, 07:15
М и р    В а м !
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Категории раздела
Авторская разработка [2]
Материалы из Интернета [30]
Материалы из прессы [9]
Книги о Псковской миссии [39]
Архивные материалы [1]
Материалы из личного архива [15]
Другие источники [21]
Поиск
 Каталог статей
Главная » Статьи » Материалы о Псковской духовной миссии » Материалы из прессы

Русская газета БСО, № 3(15), 1994 г. «Светлой памяти митрополита Сергия»
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ МИТРОПОЛИТА СЕРГИЯ
 
Высокопреосвященнейший Экзарх - Митрополит Литовский Сергий29 апреля сего года испол­няется 50 лет со дня трагиче­ской кончины выдающегося иерарха — Митрополита Сер­гия (Воскресенского).
 
Владыка Митрополит Сергий родился в Москве 9 ноября 1897 года в семье протоиерея Николая Воскресенского и при крещении получил имя Дмитрий. С ранних лет он прислуживал в храме, читал и пел.
 
Получив среднее образо­вание, он поступает в Мос­ковскую Духовную Акаде­мию, однако окончить ее ему не удается: в 1920 году, когда он обучался на втором курсе, Академия была закрыта. Тог­да он поступает на историко-философский факультет Московского университета, но и его окончить юноше тоже не удается: его отчисляют как «сына служителя культа».
 
Тогда Дмитрий Николае­вич становится иподиаконом последнего ректора дорево­люционной Московской Ду­ховной Академии епископа Феодора (Поздеевского) — мужа ученейшего и человека высокой духовной жизни. Под его влиянием молодой и полный сил 28-летний Дмитрий Воскресенский в 1925 го­ду принимает монашество и получает имя Сергий в честь Преподобного Сергия Радо­нежского. Вскоре его посвя­щают в иеродиакона, а затем — в иеромонаха.
 
На молодого, умного, энергичного, полного желания служить святой Церкви иеромонаха обращает внимание Местоблюститель Патри­аршего Престола Митрополит Сергий (Страгородский) — будущий Патриарх. Он при­ближает к себе отца Сергия и через некоторое время посвя­щает его во епископа Дмит­ровского — своего викария.
 
Начало архиерейского служения епископа, а затем — архиепископа Сергия сов­пало с исключительно слож­ным и трудным как для свя­той Церкви, так и для страны в целом временем: не нужно говорить о том, какими были 30-е годы. Существование Русской Православной Церк­ви буквально «висело на во­лоске»; по собственному вы­ражению Владыки Сергия, церковь «едва-едва устояла». Требовалось огромное муже­ство и поистине величайшая мудрость, чтобы управлять церковным кораблем в такое бурное время.
 
Преклоняясь перед лично­стью Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Сергия, стоявшего у руля управления Церковью, отме­тим, что его ближайшим помощником, «правой рукой», становится архиепископ Сер­гий, особенно после того, ког­да он был назначен Управляющим делами Московской Патриархии. Одной из его главных обязанностей на этом посту было осуществле­ние связей между Церковью и государством, его органами. О степени трудности и сложности решения данной задачи предоставляем судить чита­телю.
 
Когда в 1940-м году При­балтийские республики вош­ли в состав СССР, Господь дает Владыке Сергию новое ответственнейшее послуша­ние: Патриарший Местоблю­ститель направляет его в Прибалтику для ликвидации церковной схизмы и возглавления Православной Церкви в Литве, Латвии и Эстонии.
 
Известно, что после муче­нической кончины архиепи­скопа Рижского и Латвийско­го Иоанна (Поммера) Право­славная Церковь в Латвии под влиянием политических причин разорвала связь с Мо­сковским Патриархом, вы­шла из подчинения ему и, в нарушение церковных кано­нов, самочинно перешла в юрисдикцию Константино­польского Патриарха, пол­учив от последнего фактиче­скую самостоятельность. Не­сколько раньше то же самое сделала Православная Цер­ковь в Эстонии. Лишь в Литве Церковь сохранила верность своей Матери — Русской Церкви.
 
В новых обстоятельствах появилась возможность вос­становить нарушенное едине­ние и воссоединиться с Ма­терью-Церковью. Однако за­дача эта была не из простых. Нужно было преодолеть глу­хое сопротивление неболь­шой части мирян и духовен­ства и особенно руководства Латвийской и Эстонской Цер­квей в лице Митрополитов Августина Рижского и Александра Таллинского. Трудно­сть усугублялась и той насто­роженностью, с какой встре­тили посланца из Москвы в Прибалтике. Кое-кто вполголоса именовал его «чекистом в рясе», а его миссию — чисто политической акцией.
 
Архиепископ Дмитров­ский Сергий прибыл в Ригу для ознакомления с положе­нием дел на месте и подгото­вил воссоединение. Какого труда это ему стоило, известно одному Богу.
 
9 апреля 1941 года Влады­ка Сергий уже в сане Митро­полита Виленского и Литов­ского, Патриаршего Экзарха Латвии и Эстонии вновь при­был в Ригу. Начался новый и уже последний этап его слу­жения Церкви Христовой.
 
Через два с небольшим месяца разразилась война. В связи с наступлением немцев Владыка был поставлен перед выбором: либо бросить свою новую паству и возвратиться в Москву, либо остаться с пас­твой. Он выбрал последнее.
 
И вновь возникли перед ним сложнейшие проблемы: как управлять Церковью в чрезвычайных военных об­стоятельствах, в условиях не­мецкой оккупации; как со­хранить верность Московско­му Патриарху, который не­двусмысленно осудил, фашизм и призвал на борьбу с ним, находясь в протиположном стане?
 
По мере продвижения ли­нии фронта на Восток отре­занными от Матери-Церкви оказывались все новые тер­ритории — Псковской, Нов­городской и других областей, где не было ни архиереев, ни духовенства, почти не было действующих храмов, но зато были верующие люди, же­лавшие молиться и нуждав­шиеся в духовной поддержке. Пришлось Митрополиту Сергию и их взять под свое крыло. Тем самым он оказался главой Церкви на огромной территории, причем разоренной войной. Пришлось забо­титься и о восстановлении храмов, и о назначении духо­венства, и о налаживании церковной жизни, и даже просто об элементарной за­щите русских людей, оказав­шихся полностью беззащитными. Все это взял на свои плечи Владыка Экзарх. Многое, что не могли или не хотели делать другие, он брал на себя и успешно осуществлял.
 
О Митрополите Сергии можно сказать много — как об архиерее, как о проповед­нике, как об общественном деятеле, наконец, просто как о человеке. Это была Лич­ность — яркая, мощная, незабываемая. Общение с ним оставляло неизгладимое впечатление.
 
Такое впечатление покой­ный Владыка оставил, в част­ности, на авторе этих строк. Совсем еще маленьким девя­тилетним мальчиком я стал его прислужником — посошником в день его прибытия в Ригу 9 апреля 1941 года и пробыл им до кончины Владыки Сергия; довелось мне прислуживать и в день его похорон. нести его архипа стырский жезл до его могилы. Владыка часто брал меня с собой в машину, когда после богослужений возвращался в свои покои. Так что я доволь­но близко знал его, наблюдал его не только в официальной обстановке, но и в жизни. Окружающие Митрополита люди в шутку называли меня «владыкин мальчик»...
 
Он был величественным архиереем. Выше среднего роста, в меру полный, с длин­ными, слегка вьющимися во­лосами, с черной, с проседью бородой, с живым лицом и необыкновенно выразительными глазами, он производил царственное впечатление, особенно когда стоял на кафедре в полном облачении в окружении многочисленного духовенства или когда с посо­хом в руках выходил из алта­ря.
 
Покойный Митрополит был требовательным, власт­ным и порой даже резким владыкой. Он мог громко сде­лать замечание нерадивому, но это всегда было замечание «за дело», а не следствие дур­ного расположения духа. В то же время он был добрым и ласковым с теми своими под­чиненными, кто ревностно исполнял свои обязанности, не допускал небрежности и расхлябанности, служил ис­тово и добросовестно, не ограничивался минимумом по­ложенного, а отдавал всего себя служению Церкви. Поэ­тому, наряду с правомерны­ми взысканиями, он широко и щедро награждал достой­ных. За справедливость духо­венство не только уважало, но и искренне любило его. Он не был «теплохладным» начальником, для которого все едино: плохо ли ты делаешь дело или хорошо. Люди зна­ли, что он не равнодушен, что ничто не останется незамеченным — ни упущение, ни добросовестность," — все будет замечено и отмечено Владыкой.
 
Покойный Владыка был замечательным проповедни­ком, я бы сказал — выдающимся церковным оратором. Как бы компенсируя свое вы­нужденное молчание в мос­ковский период (известно, что власти косо смотрели на «пропаганду религии» через проповедь, стремясь ограни­чить деятельность духовенст­ва только совершением богослужений), Митрополит Сер­гий проповедывал практиче­ски за каждой совершаемой им службой. Главная тема его проповедей была: возрождение человечества на основе христианства.
 
Проповеди его были ори­гинальны, нестандартны, не­ похожи на обычные поуче­ния священнослужителей, сводящиеся, по большей час­ти, к пересказу евангельских текстов или событий празд­ника. Он затрагивал какую-либо проблему, причем не частную, а широкую, глубо­кую, значимую и раскрывал ее всесторонне, как на основе Священного Писания и тво­рении святых Отцов Церкви, так и на основе философской, научной, на основе анализа художественных произведе­ний писателей и поэтов, на основе анализа сложных жизненных ситуаций.
 
По форме проповеди Вла­дыки походили на речи ора­торов. Он прекрасно владел голосом, жестами, мимикой. Но все было естественно, а не наигранно. Обличая, он воз­вышал голос, иногда даже ударял посохом о пол; в соот­ветствующие моменты говорил тихо, вкрадчиво, по-от­цовски.
 
Владыка не ограничивал­ся только чисто церковной деятельностью, хотя она, ко­нечно, стояла на первом месте. Он заботился о русских школах, некоторые из которых посещал лично. В связи с отступлением немецкой армии в Латвию стали прибывать — насильственно или по своей воле — русские люди из российских областей. Вла­дыка принимал большое уча­стие в их обустройстве, чем мог старался им помочь, за­ботился о них. Поощрял он и разного рода светские мероп­риятия, направленные на поддержание русской куль­туры, например, концерты русской музыки. Вокруг него группировались представите­ли русской интеллигенции, которой он уделял большое внимание и которая видела в его лице живую связь с Рос­сией, в которой многие давно не были и из которой Влады­ка недавно прибыл в Латвию.
 
Всему этому способство­вало личное обаяние Влады­ки. Он был очень многогран­ным, а не однозначным чело­веком. Несмотря на некото­руюсвою «светскость», он был прежде всего церковным мужем: любил Церковь, знал ее, чувствовал ее «дух», жил и работал для нее. Церковь для него стояла на первом месте. Но это была широкая натура, которая не могла со­средоточиться только на од­ном, игнорируя все осталь­ное.
 
Митрополит был очень музыкальном человеком, об­ладал прекрасным голосом. Причем он знал и любил не только церковное пение, но и светское. Иногда в узком кругу он запевал русскую народную песню, а присутствовавшие подпевали ему. Был он и большим знатоком рус­ской классической литерату­ры, о которой охотно беседо­вал.
 
Владыка страстно любил Россию, Москву, часто вспо­минал их по разным поводам. До последних дней жизни он нежно любил свою старушку мать, оставшуюся в Москве. Под новый 1944 год, вспоми­ная ее, он плакал, словно предчувствовал, что больше не увидит ее.
 
Надо сказать, что Влады­ка ощущал приближающийся конец, его как бы роковую неизбежность, сгущавшиеся над ним тучи, свою приговоренность к смерти. Об этом свидетельствуют его распоря­жения на случай кончины: о преемнике по управлению Экзархатом, о погребении.
 
Однако Митрополит Сер­гий мало заботился о сохра­нении жизни. Сразу после Пасхи он поехал в Вильнюс. Пробыв там около полутора недель, совершив ряд бого­служений, осуществив пер­вый выпуск созданной им ду­ховной семинарии, Владыка решил вернуться в Ригу. Ближайшее окружение отго­варивало его ехать на маши­не, однако он настоял на сво­ем. И выехал навстречу смерти...
 
23 апреля 1944 г. между городами Вильнюсом и Кау­насом автомобиль Митропо­лита в глухом месте был ос­тановлен под предлогом про­верки документов. Последо­вали выстрелы из автоматов. Мгновенно были убиты все: Митрополит Сергий, его шо­фер и двое друзей Владыки, ехавшие вместе с ним. Убили и случайно проходившую по дороге девушку. В теле Вла­дыки оказалось 12 пуль...
 
Гроб с останками Экзарха был доставлен в Рижский кафедральный Христорождественский собор 1 мая 1944 го­да. Он был встречен рыдани­ями многочисленной паствы, горячо любившей убитого Архипастыря. Три дня дли­лось прощание с усопшим: служили непрестанные пани­хиды, а народ шел ко гробу.
 
4-го мая была совершена заупокойная литургия, а по­сле нее — отпевание по мо­нашескому чину. Характер­но, что покойный завещал хоронить себя не торжествен­ным архиерейским погребением, а скромным — мона­шеским, в котором идет речь об устремлении духа горе, о пути усопшего брата в тихие небесные обители Бога, по победе духа над плотью.
 
Гроб Владыки Экзарха утопал в цветах. Покрытый архиерейской мантией Вла­дыка лежал с лицом, закры­тым воздухом, согласно цер­ковному обычаю, а в безжиз­ненные его руки были вложе­ны крест и Евангелие. Возле гроба стояли знаки митропо­личьего достоинства — посох и митра, и в руках иподиако­нов склонились у гроба дики­рий и трикирий, рипиды.
 
Собор был переполнен. На всем пути следования траур­ного катафалка от собора до Покровского кладбища сто­яли тысячные толпы плачу­щих людей — тех, кто не смог попасть в собор на отпе­вание.
 
Да, люди любили покой­ного Владыку. Не просто ува­жали и почитали как архи­ерея в силу его положения, а именно горячо любили. За что? Вероятно, за все; за то, что он был тем, кем он был. Но, думается, более всего вот за что. В одной из речей, сказанных в адрес Владыки, бы­ли такие слова: «От тебя мы твердо и ясно узнали, что та­кое «русский» и что такое «православный». Для людей он был символом Церкви и Родины. Вот почему ко гробу израненного и убиенного Владыки, как птенцы под крылья матери, стекались ду­ши людские.
 
Митрополит Сергий похо­ронен на Покровском клад­бище в Риге по левую сторо­ну от храма на таком же при­мерно расстоянии, на каком по правую сторону стоит ча­совня над гробом другого мученика — архиепископа Иоанна (Поммера). Но моги­ла Владыки Сергия гораздо скромнее: это обычный мо­гильный холм с обычным де­ревянным крестом.
 
К сожалению, память че­ловеческая оказалась корот­кой. Мало-помалу те, кто знал и любил Владыку, ушли в мир иной. Остались едини­цы тех, кто еще помнит о нем.
 
Хотелось бы, чтобы в день 50-летия его трагической смерти — 29 апреля с.г. — люди русские, православные вспомнили его, пришли на его могилку и помолились «о упокоении души усопшего раба Божия убиенного Мит­рополита Сергия», чтобы па­мять о нем была действитель­но вечной памятью.
 
А. Чертков

Категория: Материалы из прессы | Добавил: Феодоровна (01.10.2010)
Просмотров: 604 | Теги: Церковь Сергий Воскресенский, митрополит, Экзарх, Латвия
Copyright MyCorp © 2018
При использовании любых материалов сайта «Мир Вам!» или при воспроизведении их в интернете обязательно размещение интерактивной ссылки на сайт:
 
Сегодня сайт
Форма входа