Среда, 23.05.2018, 23:34
М и р    В а м !
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Категории раздела
Журнал "Православный Христианин" [29]
Поиск
 Каталог статей
Главная » Статьи » Издания Псковской миссии » Журнал "Православный Христианин"

№ 5/6 (10/11). Май-июнь 1943 г. 2-й год изд.
 
ПРАЗДНИК СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
 
Троица — проявление Божества в трех лицах: Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святаго.
 
На пятидесятый день по Воскресении Христовом сбылось обещание, данное Иисусом Христом ученикам своим:
«Я пошлю обетование Отца Моего на вас». (Ев. от Луки 24, 49).
И в этот день Дух Святый, сойдя на апо­столов, зажег в их душе высокое стремление спасти человечество, возродить земной мир к новой жизни, озарив его солнцем веры Христовой. Проповедь Апостолов о воскресшем Спасителе в первый же день обратила в христианство около 3000 человек. Так было положено начало Церкви Христовой.
 
Вот почему праздник Св. Пятидесятницы для всех верующих является знаменательным: с этого дня было положено начало христианской эре; с этого дня началось распространение христианства на земле.
 
Мир природы, созданный Вседержителем, к светлому празднику Св. Троицы украшается распустившимися цветами. Яркая зелень деревьев, кусты, расцветшей сирени, озаренные роем фиолетовых звезд, упругие ветви яблонь, осыпанных серебристо-снежными лепестками цветов, незабудки, колеблемые ветром и напоминающие голубоватые огоньки, пролетающие над землей, радуют каждого человека, который любит природу и хочет понять голоса ее.
 
Троица — праздник распустившихся цветов, — и для православного человека, поклоняющегося воскресшему Спасителю, этот праздник является символическим.
 
Русские люди умели это прочувствовать сердцем. В день Св. Троицы храмы, да и многие дома верующих, украшаются зеленью и цветами; молящиеся приходят в церковь с цветами в руках.
 
В неделю Св. Пятидесятницы в церквах, — во время вечерни, следующей непосредственно за литургией, читаются особые молитвы: «об отпущении грехов наших, о даровании нам Духа Святаго для просвещения и утверждения душ наших и об упокоении всех прежде почивших в надежде воскресения и жизни вечныя». Национально настроенного русского человека в этот св. праздник не может не волновать наболевший вопрос нашего бытия. Слышит ли он вещий голос Бога, одаренного силой, заставляющей распускаться цветы и обновлять мир природы? Что он сделал для того, чтобы обновить жизнь своей Родины и содействовать расцвету национальной культуры? Что он сде­лал для того, чтобы озарить душу свою, деяния и помыслы свои светом идей Христа.
 
Нынешний Праздник мы справляем в то время, когда лучшие русские люди взяли в свои руки великое дело освобождения нашей Родины от большевизма и повели борьбу за новую Россию, которая была бы для каждого русского человека не злой мачехой, а любящей матерью.
 
Мало разрушить большевизм. Необходимо воздвигнуть такой государственный строй, который бы зиждился на справедливых законах, воплощающих в жизнь волю народа, заветные помыслы и чаяния всех русских людей.
 
Нельзя забывать того, что самый справедливый закон будет осуществлен только при том условии, если за его проведение в жизнь будут бороться все граждане государства. Порядок и закон должны царить в умах, сердцах и душах всех, кто любит Родину. Нельзя изменить государственный строй, не переделав душу человека. Христианская религия — могучее орудие преображения человеческих душ. И каждый христианин должен посоветоваться со своей душой и спросить ее: «А что я сделал для того, чтобы содействовать великой борьбе за освобождение нашей Родины?»
 
Сейчас в России совершается великое таинство возрождения. Страна и народ принимают мученический венец, чтобы искупить позорные годы владычества большевиков.
 
Но не надо забывать, что борьба — это только первая ступень к тому, чтобы устроить новую жизнь, первая ступень к расцвету нашей национальной культуры.
 
В строительстве новой жизни и новой России должен участвовать весь народ. Так пусть же и плотники национального возрождения и зодчий, мысль которых творит форму и содержание для будущей России, объединят все свои усилия в едином порыве.
 
И мы, христиане, должны стремиться к тому, чтобы быть похожими на св. апостолов, озаренных Святым Духом.
 
У каждого истинно верующего человека есть внутренний мир души. Так добьемся же того, чтобы он, озаренный Духом Божьим, служил Родине и народу.
 
Среди нас есть люди с разными убеждениями, с разным отношением к политике и к жизни. Но мы должны забыть междоусобные распри и всегда помнить, что есть силы, которые могут объединить нас, — и главная наша сила в величии народной русской души, просвещенной и просвещаемой Духом Божьим.
 
Дух Святый соделал простецов «ловцами человеков». Он воскресил их души, озарил разум к всемирной проповеди о возрождении человечества, Он обогатил их слабые силы к несению испытаний, увенчав подвиг венцом радости вечного бытия.
 
Прот. С. Ефимов,
Вас. Клыков.
 
 
 
РЕЛИГИОЗНЫЕ БЕСЕДЫ —
МОГУЧАЯ СИЛА БОРЬБЫ С БЕЗБОЖИЕМ
 
Высокопреосвященнейшему Экзарху Митрополиту Сергию.
 
Р  А  П  О  Р  Т
Для того, чтобы наша миссионерская работа была наиболее успешной, я считаю необходимым преодолеть натиск неверия, ворвашегося в души людей под влиянием антирелигиозной пропаганды, предпринятой воинствующими безбожниками в тлетворные годы владычества большевиков.
Вот почему в последнее время я счел нужным, помимо торжественных богослужений с проповедями, устраивать особые беседы в храме или в другом пригодном для этого помещении. В беседах принимает участие местный хор, исполняющий концерты из духовных песнопений.
Первый опыт был сделан мною 28-го февраля на Талабском острове. Беседа началась в два часа дня, после Литургии, и продолжалась до 4 ч. 30 м. Предметом беседы я избрал Символ Веры. Было объяснено слово «Верую», дано понятие о вере мертвой, демонической и живой, разъяснен смысл притч о талантах, о десяти девах, дано много примеров веры действенной, подвижниской, — из житий святых, — приведены рассказы о чудесах и т. д.
В перерывах местный хор исполнял различные песнопения: «Отче наш», «Верую», «На реках Вавилонских», «гимн Святому Николаю Чудотворцу», «Святый Боже» и две молитвы, посвященные Богоматери. Народу собралось на беседу очень много. Религиозные песнопения вызвали у собравшихся торжественное благостное настроение. Беседой и концертом народ остался весьма доволен.
Хотя было уже и поздно, но пришлось поехать на другой остров, расположенный в трех километрах от Талабского. Горячие просьбы старосты Верхнеостровской церкви и верующих нельзя было не уважить. Здесь же была отслужена вечерня и проведена новая беседа.
Первый опыт наглядно показал, что благовествование — проповедь, идущая от Бога, — способна просветлить сознание людей, отравленных ядом безбожия и вывести их на путь, указанный человечеству Иисусом Христом.
Прошу благословения Вашего Высокопреосвященства.
 
Смиренный послушник Протоиерей Кирилл Зайц.
 
 
 
МОЛОДЕЖЬ И ЦЕРКОВЬ
 
Многих тревожит вопрос о молодежи. Но мой взгляд на этот вопрос не изменился. Я люблю сталкиваться с юношеством и ясно вижу, что все несчастие молодых людей лишь в том, что они ничего не знают. Но отрадно, что они желают знать. После Благовещения — в пятницу, субботу и воскре­сение — я служил в Неготи.
 
Причастников было много и среди них много юношей и девушек. В разговоре с крестьянами-рыбаками я узнал, что отговели положительно все молодые люди и девушки. В воскресенье храм был переполнен. Из церкви вышли около двух часов. Но я объявил, что в 4 часа будет беседа и просил, чтобы собрались, преимущественно, все молодые люди. Храм переполнился. Беседа прерывалась пением и около 7 час. закончилась при напряженном внимании всех верующих. Как можно сказать, что молодежь погибла? Но может быть в данной местности условия жизни более благоприятны? Возможно и это. Но и в других местах эти условия могут измениться к лучшему.
 
В Пскове сейчас наблюдаются чрезвычайно отрадное явление говение учащихся. Дети причащаются группами в 200—300 человек, преимущественно, в соборе. Это произвело большое впечатление на все население.
 
Митрофорный протоиерей К. Зайц.
 
 
 
Всеволод Крестовский.
Х р и с т о с 
Мне снился торжественный сон:
Гас вечер на небе багровом,
И в воздухе грохот и стон
Носились в величьи суровом.
Работают дружно штыки,
Гремят вдалеке барабаны,
И ломятся силой полки
В завалы, в народные стены.
Вся в ранах Родная Страна,
Весь город в смятеньи от страха,
И вот уж позорно видна
На площади черная плаха.
Под ядрами рушится дом,
Визжит и взвивается пламя,
И реет во пламени том
Кровавое красное знамя.
И вот уж последний упал,
Конец их безумной надежде!
Но кто-то над павшими встал
В сияющей светлой одежде.
Он руки Свои простирал,
Гвоздями пробитые руки,
И лик Его кроткий дышал
Блаженством сияющей муки.
Ветвь мира для мира всего
Держал Он средь павшего стана,
И в правом боку у Него
Сочилася новая рана.
Но тихо: народ умирал,
Лобзая священные раны,
А вечер во мраке вставал
И били вдали барабаны.
1869 г.
 
 
 
РЕЛИГИОЗНЫЙ ЖИВОПИСЕЦ АНДРЕЙ РУБЛЕВ
 
До октябрьской революции иконописное дело на Руси было в большом почете. Палех, Мстера, Волотово — вот название селений (б. Московской и Новгородской губ.), жители которых только и занимались тем, что писали образа.
 
В годы советской власти, — особенно с тех пор как страной, называвшейся когда-то Россией, стал полновластно управлять Иосиф Сталин, — для иконописцев настали черные дни. Народные художники взялись за плуг, за малярную кисть,—словом за все, что угодно, кроме своей профессии.
 
Исчезла отрасль народного труда, столь отрадная верующим христианам; исчезло ремесло, бывшее настолько одухотворенным, настолько просветленным религиозным чувством и глубокой верой в Бога, что оно преображалось в искусство, служащее идеям христианства.
 
«Иконописец — безличный мастер, шаблонно воспроизводящий окаменевшие композиции и формы», — так говорит автор статьи об иконописи, помещенной в энциклопедическом словаре Брокгауз-Эфрон. С этим взглядом, который, кстати сказать, разделяют некоторые исследователи древне-русского искусства вообще и религиозной живописи в частности, мы не можем ни в коем случае согласиться. Иконописец — это человек, своим творчеством вызывающий в нашем сознании и в нашей душе образ божества и тем самым приобщающий верующих к восприятию идей Иисуса Христа. Иконописец — если он большой мастер своего дела и глубоко религиозный человек — заставляет разгораться в наших сердцах священный огонь веры Христовой. Иконописец — это посредник, часто молчаливый, незаметный, отринутый в тень, между человеком и Спасителем или Святым, изображаемым им. Иконописец — это человек, в воображении которого как-бы возникает образ того мира, куда переслился воскресший Христос, — мира, в существование которого он заставляет еще глубже верить посетителей храма.
 
Вот почему иконописца нельзя считать безличным мастером. Верно, что в иконописи есть общепринятые штампы и традиции, нарушение коих будет преступлением. Но иконописец, подчиняясь божественной силе, руководящей им в процессе творчества, может, придать страдальческое или, наоборот, жизнерадостное выражение глазам или всему лику святого, несколько изменить окраску одежды, придать выразительный характер движению рук и т. д. В этих психологических деталях и проявляются индивидуальные особенности творчества иконописца, — ибо в них отражается общение мастера с Богом. Не особенно давно умерший писатель и искусствовед Ефим Вихрев совершенно правильно заметил, что иконописец «был творцом индивидуального произведения, которое называется иконой».
 
История русской религиозной живописи сохранила не так уж много имен выдающихся иконописецев. Среди них большой популярностью пользуется Андрей Рублев.
 
Этому мастеру приписывают очень много икон. Но мы с достаточным на то основанием можем утверждать, что из образов, им созданных, до нас дошли лишь немногие: Троица ветхозаветная из Троице-Сергиевского монастырского Собора (написана между 1408 и 1423 г. г.) и остатки монументального Деисиса из Звенигорода (в Треть­яковской Галлерее). Из Деисиса лучше всего сохранился Ангел, голова которого — из дошедших до нас творений — является лучшим из того, что создал Рублев. Остальные иконы принадлежат или ученикам прославленного мастера или же иконописцам, которые, работая вместе с ним, находились под его духовным воздействием (например, Даниил Черный).
 
Современники весьма ценили Рублева (иконописец умер около 1430 г. Расцвет его творческой деятельности следует отнести к 1410-20 годам).
 
Иосиф Волоцкий (15-16 вв.) восторженно отзывается о его иконах, многие из которых, к великому огорчению, погибли в пламени пожаров. Стоглавый Собор (1559—1565 г.г.) ценит Рублева так же, как и греческих художников. Эта оценка свидетельствует, что руководители русской Церкви того времени признавали, что наша национальная культура выдвинула своего мастера, талант которого можно смело сравнивать с работами мастеров, сформировавшихся в Византии, — в стране, всегда являвшейся отчизной религиозной живописи.
 
Чем же привлекает нас творчество Рублева? Мне кажется, что яркий ответ на этот вопрос дал крупнейший русский поэт Николай Гумилев.
 
Когда иудеи спросили Иисуса, изгнавшего из храма торгующих: «Каким знамением докажешь ты нам, что имеешь власть так поступать?» Иисус сказал им в ответ: «Разрушьте храм сей, и я в три дня воздвигну его». На это сказали иудеи: «Сей храм строился 46 лет, и Ты в три дня воздвигнешь его?» А Он говорил о храме тела Своего.» Припоминая этот эпизод из Евангелия, Гумилев отмечает, что композиция Рублева, по характеру изображения, чем то напоминает храм («Дуги густых бровей, высокие своды лбов» и т. д.). Вглядитесь в икону, изображающую ветхозаветную Троицу. «Пирамидальное и иератическое построение фигуры смягчено динамикой сгибающихся ангелов, наклоном горы и дерева справа и дома слева, — постановка табуреток, подножие ног образуют опрокинутую книзу дугу. В результате получается построение, вписанное в четырехугольную доску,» — отмечает искусствовед Некрасов.
 
«Троица» — часть иконостаса, украшающего вход в алтарь. И Рублев, воздвигая величественную композицию, добивался гармонического взаимодействия с внутренним пространством святого храма. Этим стремлением и объясняется монументальность творений великого иконописца.
 
Рублев вошел в историю Русской Церкви после того, как наша Родина воспрянула от татарского ига. Заживали раны, нанесенные русской земле ордами степных кочевников. Страна, избавившаяся от невзгод и лишений, возрождалась к новой жизни. В это время огрубевшие души людей, привыкших к мечу и огню, нужно было смягчить, облагодарить, одухотворить. Деятели русской Церкви взяли на себя это святое дело. Им удалось достигнуть многого, — и в этом большая заслуга Андрея Рублева. Обаятельная мягкость, усталая нежность, просветленная грусть и светозарная мечта — зов к иному миру, куда вознесся воскресший Христос, — сияют в больших глазах Ангела из Деисиса.
 
Лики изображаются Рублевым прозрачными, чистыми, ясными красками; особенно чаруют непревзойденные по чистоте и ясности сочетания меогообразных оттенков голубоватых и оранжевых тонов.
 
В душу Рублева Иисус Христос вложил кротость, умиление, стремление к созидательной деятельности. Верующие христиане, которым посчастливилось молиться перед иконами, написанными Рублевым, с радостью и великой верой в Бога принимались за мирный труд, за мирную работу на благо земли русской. Вот почему Родина и народ всегда будут свято чтить светлую память великого национального иконописца.
 
В. Волхов.
 
 
 
ХРИСТИАНСТВО И М.В.НЕСТЕРОВ
 
В жизни русского народа всегда играли большую роль религиозные искания, искания Бога и святой правды. Само собою разумеется, что рано или поздно эти искания должны были заинтересовать русских художников, которые еще со времен Венецианова зорко присматривались к своему народу и его жизни. Однако, понадобилось более полустолетия для того, чтобы русский художник, начав изображать и жизнь народа, заглянул в глубину ищущей Бога народной души. Таким художником был Михаил Васильевич Нестеров, скончавшийся в Москве 18 октября 1942 года.
 
М.В.Нестеров — религиозный и бытовой живописец, ему принадлежат замечательнейшие картины: «Видение отроку Варфоломею», «Пустынник», «Великий постриг», «Юность преп.Сергея», «Под благовест», «Христова невеста», «Св. Симеон Верхотурский», «Тихая жизнь» и многие др.
 
С приходом к власти большевиков, его выгнали из собственной квартиры и обобрали, лишив почти всего, что было с таким большим трудом накоплено. В последние годы жизни Нестеров очень нуждался и, кроме нескольких портретов, написанных по заказам, он предполагал — для себя, для души, написать картину, изображающую Николая Чудотворца, на фоне унылой русской природы, но завершить задуманное, кажется, так и не удалось.
 
В. Г.
 
 
 
Александр Перфильев.
 
НЕТЛЕННЫЙ КРЕСТ
Рассказ.
 
Их зарыли в одной общей яме, даже не похожей на братскую могилу, потому что к могиле у всех, даже не очень твердо верующих, существует известное уважение. А тут расстрелянных, изуродованных до неузнавае­мости людей — наскоро свалили в кучу и засыпали землей и песком.
 
Так окончилась еще одна героическая попытка русских крестьян освободиться от навязанного им насильно кровавого коммунизма, принесшего стране столько горя и слез.
 
Официально, в газетах и листовках, эти неизвестные герои именовались «белобандитской шайкой антоновцев», подвизавшейся в Тверской губернии, ныне Калининской области. Они долго и тщетно боролись с хорошо вооруженными отрядами особого назначения, скрываясь в лесах и болотах и оттуда делая молниеносные налеты на исполкомы, и моментально рассеивались при встрече с крупными частями. Эта своеобразная русская Вандея могла бы длиться до бесконечности, встречая молчаливую поддержку населения. Но эти люди, творившие чудеса храбрости, были просты и бесхитростны, как дети. А враг был дьявольски хитер и, там, где не мог взять силой, брал обманом и предательством.
 
Спровоцированный на ложный шаг, отряд был окружен в лесу и не успел рассеяться поодиночке.
 
Обычная тактика восставших против большевиков крестьян — дробиться на мелкие группы — на этот раз не удалась: было поздно. Предатели, пробравшиеся в отряд под видом друзей, сделали свое дело. Перекрестный огонь пулеметов, — и все было кончено. Отчаянно сопротивлявшихся героев добивали жестоко, с ужасными ругательствами, кололи им штыками глаза, резали языки. К ночи, на берегу маленькой реченки, у опушки леса, выросла еще одна безвестная могила. Святая Русь за эти потрясющие годы стала массовым кладбищем и сумасшедшим домом.
 
А утром проезжавший мимо конный отряд ТIУ заметил небывалое по тем временам явление. На свежезасыпанном холмике, наскоро утоптанном и еще не успевшем сравняться с землей, одиноко стоял грубо сколоченный сосновый крест, украшенный венком из березовых веток.
 
Это было неожиданно и странно, точно крест вырос сам из земли и высился над холмиком, как молчаливый и грозный протест и Божье предостережение.
 
Отряд спешился. Обозленный начальник — беглый каторжник, многократный грабитель и убийца, цинично ругаясь, изрубил крест в мелкие щепы шашкой.
 
Отряд уехал, по дороге сжигая мятежные дворы и расстреливая ни в чем неповинных людей.
 
* * *
- Дедко, а дедко, — куды идешь ночью то? Чать страшно.
Наедуть опять эти, что наших порубали, и тебя захватають.
 
- Спи, дитятко, дедке больше ничего не страшно.
Пойду, сделаю Божье дело и вернусь ...
Старый рыбак Петр осторожно вылез из своей крохотной избушки на курьих ножках, прилепившейся к обрывистому берегу реки и скрытой густою зарослью березняка. Он был, пожалуй, единственным жителем, уцелевшим после карательной экспедиции, прошедшей огнем и мечом по уезду. Его хижина, маленькая и незаметная, стоявшая вдалеке от дорог, не привлекала внимания чекистов. Старик жил в ней с внуком, спасшимся от расстрела, добывая свой скудный хлеб рыболовством. Было ему под девяносто и помнил он еще крепостное право, пережил три войны и трех императоров. Ванюшка, десятилетний парнишка, потерявший отца, мать и братьев, расстрелянных чекистами, помогал деду тем, что носил выловленную рыбу в дальние деревни и менял на муку, соль и другие неприхотливые продукты, нужные для их скудного питания. Старика Петра знала вся губерния, и все окрестные крестьяне помогали ему доброохотными даяниями.
 
Перекрестив внука, старик подвязал поршни, взял топор и, осторожно ступая по хрустящей под ногами хвое, погрузился в прохладную темноту соснового бора.
 
Был уже август, на иссине-черном бархате неба поблескивали золоченные гвоздики — звезды; пахло грибами и травами. Все дышало благостью и миром, точно никто никого не убивал и не грабил в этом тихом лесном приюте.
 
Петр знал здесь каждое дерево, каждый пень и кустик, каждую птицу и зверя. Он шел наизусть, как слепец, не оступаясь и только иногда раздвигая слабой старческой рукой густые заросли березняка или ольховника, вкрапленного местами в сосновую чащобу.
 
Здесь были почти неуловимые лесные тропки, затейливо путавшиеся, неожиданно обрывавшиеся и опять куда-то ведущие, казалось, совсем в обратном направлении. Старик шел на север от своей родной речки, но знал, что еще немножечко и она снова ласково журча подбежит к его ногам и, как преданная собака, увидевшая любимого хозяина, оближет его старческте ноги. Именно там, в месте этой встречи, находился холмик, забросанный свежей землей. Каждую ночь, как добрый лесной дух, Петр подходил к могиле, творил нехитрую наивную молитву и ощупывал дрожащими руками крест.
 
Это был его долг, который он платил теперь уже мертвым людям за добро и ласку. Крест, неожиданно появившийся в этой безлюдной трущобе, был делом его слабых рук.
 
В эту ночь он шел, предчувствуя недоброе. Старик не боялся встречи с убийцами, страх давно прошел мимо него и стал такой же покорной и ласковой собакой, как речка, лес и все окружающее. Но, водрузив крест и освятив, этим заброшенную могилу, он должен был охранять его от осквернения. И мысль, что кто-нибудь может его снести, не давала ему покоя. Предчувствия не обманули старика. Он уже много лет находился в том состоянии просветленной мудрости жизни, когда все скрытое от затуманенных взоров людей, обуреваемых человеческими страстями, становится понятным, ясным, лишенным надуманных тайн. Так смотрели на все святые подвижники, — глазами, с которых спала пелена неведения.
 
Креста не было. Присев на корточки, Петр нащупал на земле мелкие щепы. Старик не удивился, не оскорбился, — привычным, размеренным движением встал на колени, опустил седую голову и поцеловал холмик. Потом прошептал отрывки молитвы, сохранившиеся в голове, и благословил мертвецов. Посидел немножечко на краю могилы, ласково чему-то улыбаясь, никого не осуждая, и было похоже на то, что пришел он сейчас не к мертвым, а к живым и ведет с ними тихую плавную беседу: о рыбках, о звере лесном, об ампираторе-освободителе.
 
Потом также не спеша встал, отошел в сторону, поплевал на руки, взял топор и, наметив подходящую молодую ель, спокойно срубил ее и, смастерив новый крест, поставил его на старое место...
 
Возникавший поруганный крест обеспокоил начальство, почившее на лаврах после жестокого подавления восстания. Долго ломали, рубили, сжигали кресты на могиле, но каждый раз они возникали над заброшенной могилой торжествующим символом Добра, Света и Правды.
 
Никто не знал, откуда он появляется, чьи руки заботливо украшают его венком из березовых листьев.
. . .


 
Категория: Журнал "Православный Христианин" | Добавил: Феодоровна (10.10.2010)
Просмотров: 682 | Теги: 1943 г., май-июнь, Православный Христианин, журнал, № 5/6 (10/11)
Copyright MyCorp © 2018
При использовании любых материалов сайта «Мир Вам!» или при воспроизведении их в интернете обязательно размещение интерактивной ссылки на сайт:
 
Сегодня сайт
Форма входа